Она спешит, она летит, она торопится, потому что впереди репетиции, подготовка к концерту, а в промежутке — интервью. Здание суда, с которого очень часто начинается день, — привычное место для Елены Владимировны Смирновой, директора Центрального дома работников искусств. Вы скажете: это смешно! Скажете, что директор должен быть с головой погружен в культурно-просветительскую программу. Это было бы прекрасно, если бы не одно «но». Начиная с девяностых годов Центральный дом работников искусств буквально отстаивает свое право на существование. Борьбу за это вот уже долгие годы ведёт удивительная, хрупкая, но очень сильная женщина, которая с шести лет считает ЦДРИ своим родным домом.

Вы оказались здесь в шестилетнем возрасте благодаря своей маме, которая юной девушкой возглавила секцию по работе с молодёжью?

Совершенно верно. Моя мама, Энгилиса Георгиевна, — удивительный человек. У неё и имя удивительное. Энгилиса. Паспортистка ошиблась и написала букву «и», но вообще-то, отдавая дань традициям того времени и по удивительному стечению обстоятельств, первоначально её имя — Энгелиса. Ну, разумеется, в честь ярого революционера Фридриха Энгельса. Она родилась в день его смерти, а именины выпали на дату рождения вождя мирового пролетариата. Её родители, мои бабушка и дедушка, тоже были удивительными людьми. Дедушка служил в Чапаевской дивизии и даже был награждён теми самыми очень почётными и известными революционными шароварами с красными лампасами и саблей. Ну, точно, как в кино «Офицеры». Мама была юристом и принимала решения как адвокат в революционных делах. Они были убеждёнными коммунистами. Поэтому имя Энгилиса было принято единогласно.

Но жила мама в Питере. Точнее, не в Питере, а в Ленинграде. Она до самого последнего времени называла этот город именно так. Всегда удивлялась, зачем его переименовали, тем более в Санкт-Петербург. Она, конечно, коренная ленинградка и даже застала блокаду. В 1969 году её, как успешного молодого руководителя, пригласили возглавить секцию по работе с творческой молодёжью здесь, в ЦДРИ. Хотя раньше этот дом так не назывался. Это был «Клуб деятелей искусств». Как все знают, он был создан по инициативе Луначарского в 30-м году. Примечательно, что строился этот дом на средства работников искусств и культуры, которые в свободное время давали концерты, делали дополнительные программы, а все полученные средства перечисляли на строительство этого дома. Строили, как могли, но с любовью, потому что этот дом и планировался, как клуб работников всех видов искусств.

Здесь была уникальная библиотека. Она и сейчас есть, хранится в наших запасниках, и мы планируем воссоздать её. Уникальна она теми книгами, которых уже нет в широком доступе и достать которые невозможно. Многие деятели искусств с удовольствием пользовались этой библиотекой, у нас даже сохранились библиотечные квиточки и конвертики. Всё это очень интересно и ценно.

Особую гордость нашего дома представляет, конечно же, красивая чугунная лестница, по которой проходили все деятели искусств: Зельдин, Барсова, Максакова, Качалов, Образцов... восстановление которой было именно средствами ЦДРИ, а также наша замечательная Каминная, где до сих пор ощущается тот дух театральных встреч, капустников и авторских вечеров, которые проходили здесь постоянно. Это родной дом для многих артистов. Многие Народные и Заслуженные артисты России взращены этим домом. Именно здесь, на этих творческих встречах они, еще малоизвестные массовому зрителю, делали свои первые шаги и получали поддержку видных, признанных деятелей искусства, получали признание, как артисты и обретали всесоюзную славу. Первую выставку своих картин Илья Глазунов разместил в ЦДРИ. Первые шаги делала Елена Камбурова, которую, как и многих других артистов, не приглашали или даже запрещали другие театры и сцены. Моя мама ничего не боялась. Моя мама была хозяйкой этого дома, и её все любили. Она была строгая, но справедливая, для многих именно она стала творческой мамой. Её называли Ангелом!

Конечно, Энгилиса Георгиевна сделала очень много для этого дома.

Всё здесь кружилось, вертелось, вращалось, и не хватало места для того, чтобы расширить деятельность ЦДРИ.

Именно поэтому было принято решение о постройке нового здания. И опять же все это делалось на средства деятелей искусств. Ни старое, ни новое здание ни копейки не получили от государства. Хотя ЦДРИ было настолько значимым местом, что выступать здесь было невероятно почётно не только артистам СССР, но и зарубежным исполнителям. В первую очередь, когда зарубежные звезды приезжали в Союз, они давали концерты сначала здесь, потом уже на других столичных площадках. Этот Дом — Дом всесоюзного значения — был невероятно значимым местом. И попасть сюда было очень сложно.

Наступили злополучные девяностые годы, когда разрушился Советский Союз, когда начался рэкет, а лакомые кусочки, представляющие интерес, зачастую силой отбирались или отжимались у прежних владельцев.

В девяностые годы нам пришлось буквально грудью ложиться на амбразуру и отстаивать этот дом. Конечно, это невероятно лакомый кусочек — в центре Москвы, в двух шагах от метро.

Что мы только не пережили: и рэкет, и насильственное выдворение работников искусств отсюда, и суды, и обвинения, и статьи. Об этом очень много и подробно написано различными СМИ, и в интернете достаточно материала на этот счет. У меня, например, есть судимость. Я год была под домашним арестом. Все потому, что отстаивала права работников искусств пользоваться тем, что принадлежит именно им. Как и моя мама, которую просто силой выдворяли отсюда, не имея на это никакого основания. Ведь по закону ЦДРИ принадлежит России, как правопреемнице СССР. Но город нас просто душит арендой и налогами.

Даже сейчас, в наше время, когда кажется, что этот дом должен стать культурным центром, предметом гордости, мы до сих пор все время находимся в судебных разбирательствах.

Мы каждый год судимся! Каждый раз отстаиваем свои права. Каждый раз выигрываем суды. Но каждый раз нам повышают плату за аренду, выписывают непонятные штрафы, присылают непомерные налоги. Культура не может быть на самоокупаемости! Мы не ресторан, мы не сфера торговли, как нас записали в московский реестр. Мы — заведение, которое несёт духовные, культурные, просветительские ценности. Именно этим должны заниматься. Именно для этого и был создан ЦДРИ. К сожалению, мэр Москвы Юрий Лужков, который, конечно для развития культуры сделал очень много, так как любил искусство и артистов, но пообещав нам льготную аренду, не сдержал слова. Аренда повышается, но она непомерна для сферы культуры.

Культура — это не предмет торговли.

Если такое происходит, то априори на сцене появляются те, кто может себе это позволить не имея ничего общего с культурой и искусством. Но это не талант, а нувориш. О какой культуре тогда можно говорить!

Даже в революционной России в период голода и холода первое, что восстанавливали, — театры и заведения культуры, и первое, на что тратило государство деньги, — это искусство. Культура всегда и во все времена была той влиятельной мягкой силой, которая способствовала расцвету любого государства. Но сейчас мы словно на фронте, и каждый день — борьба за право жить, творить и заниматься искусством.

Как именно Вы стали директором ЦДРИ?

И случайно, и закономерно. Я здесь и появилась, когда была попытка рейдерского захвата и Энгилису Георгиевну выкинули на улицу. Меня просто попросили прийти и помочь, потому что никто не знал, что делать. Я абсолютно не собиралась здесь работать. Конечно, я выросла в этом доме, конечно, я занималась танцами, театром, у меня и образование ГИТИСа. Я закончила Государственный институт театрального искусства имени Луначарского, одно из его отделений, которое называется - планирование и организация театрального дела. Я работаю по своей специальности. Я - директор театра. У меня так и в дипломе написано. И плюс ко всему у меня еще и театроведческое образование. Это сфера моей деятельности. Но быть директором здесь я даже не планировала.

С детства я помогала маме, и после школы я всегда бежала именно сюда. Здесь было невероятно интересно. Я видела и была знакома с удивительными людьми. Я просто пропитывалась, как губка, искусством, теми ощущениями, которые несли в себе деятели искусств. Конечно, когда начались смутные времена, когда нас пытались выгнать из этого дома, я встала на защиту мамы и помогала ей всем, чем могла. Юридические и финансовые документы велись мной. А когда нас насильственно пытались выселить, именно по моей инициативе было собрано заседание деятелей искусств, которые стали бороться за свои права. А потом так получилось, что меня оставили в качестве директора: больше особо никому не хотелось возиться с этой ситуацией. Хотя я и не планировала, но получилось именно так. Но я хочу сказать, что рядом со мной невероятные, потрясающие, удивительные, верные и преданные искусству люди. За что я очень благодарна и что обязывает ко многому, а именно — защищать права деятелей искусств.

Нам остается пожелать Елене сил, духовного покровительства, хороших людей вокруг и веры в то, что справедливость восторжествует. Будем и впредь внимательно следить за тем, что происходит в Центральном доме работников искусств.

Более полное интервью в аудиоформате на нашем интернет-портале

https://musicalkey.ru/interview/bitva-da-kulturu-eksklyuzivnoe-intervyu-s-direktor/

Беседу подготовила и провела Баландина Татьяна