6 сентября Москва приняла общемосковский крестный ход. Несмотря на неутешительные прогнозы синоптиков, обещавших холод и затяжные дожди, на улицы вышли тысячи людей. «В прошлом году было около ста тысяч, — делятся знатоки, — сейчас, пожалуй, не меньше!»

Люди стекались к месту сбора задолго до начала: кто в одиночку, кто целыми семьями и приходами, с флагами, хоругвями и иконами. Не испугались непогоды и самые маленькие участники: в колясках, на руках или самокатах — они стали частью единого ликующего потока. В этом общем движении ощущалась особая благодать, объединяющая людей, искренне любящих Бога и Россию.

«Я знала, что солнце будет! — улыбалась женщина в толпе. — Разве допустит Господь ливень, когда столько людей вышли Его славить? Зонт взяла только на всякий случай, а вот солнечные очки — в самый раз!»

И действительно, над городом разносились торжественные возгласы: «Христос воскресе!», «Воистину воскресе!», «Мы русские!», «С нами Бог!». Звучало и уверенное: «Победили на Куликовом — победим и сейчас!»

Даже самый тонкий детский голосок, гордо прокричавший «Христос воскресе!», мгновенно подхватывается толпой. И как же радостно видеть это сияющее лицо ребенка, который вдруг понимает: он здесь наравне со взрослыми, его слышат, его поддерживают.

Обещанный дождь начался ровно в тот момент, когда патриарх закончил молебен.

— Ну вот, и водосвятный! Всех окропил! — смеются участники шествия.

Люди раскрыли зонты, и над колонной образовался плотный купол, под которым вдруг стало тихо и уютно. В этой тесноте, почти шепотом, поплыло: «Богородице Дево, радуйся…»

А потом снова выглянуло солнце — такое яркое, что впору снимать куртки. Золото куполов Храма Христа Спасителя вспыхнуло с новой силой, и поток людей двинулся дальше.

— Почему я здесь? — переспрашивает женщина. — А как же иначе! Мы же русские. Я вот из Мордовии приехала, но для меня все, кто здесь, — свои. Это сейчас так важно! Русский — тот, кто с Богом в душе. Пусть вера у каждого своя, но человек наш, понимаете?

— Как это?

— А так! Божий человек, не бесов.

— Я считаю, крестный ход — это святое, — добавляет мужчина рядом. — Его нельзя отменять или запрещать, как в ковид. Это то, что очищает и дух, и воздух. Вот «Бессмертный полк» отменили — говорят, время военное, опасно. Может, и опасно, но ведь какая в этом сила! — он указывает на мальчишку. — Мал еще, а чувствует, какая силища за ним идет.

Малыш сидел на плечах у отца и важно держал флаг с ликом Спасителя. Рядом папа катил коляску с крошечной дочкой.

— Не тяжело с детьми?

— Нормально! Если будем дома отсиживаться да крестных ходов избегать, так по улицам скоро гей-парады пойдут. А нам это не годится! А ну-ка…

Отец, раскрасневшийся от жары, остановил коляску и снял сына с плеч. Мальчик тут же звонко крикнул:

— Христос воскресе!

— Воистину! — привычно отозвалась толпа.

Солнце играло на уставших, но светлых лицах. Крестный ход подходил к концу, а недавний дождь обернулся приятной прохладой, освежая теплым «фрешем» это благодатное шествие.

Воистину, дивны дела Твои, Господи!