Я убежден, что в XXI веке российское кино как индустрия фактически перестало существовать. Я сейчас не занимаюсь кино - стыдно быть к этому причастным. Я воспитывался на других фильмах, исповедовал и создавал иную культуру — культуру высокохудожественного кино, требующего глубокого осмысления. Нынешний кинематограф мне неинтересен. В свое время я много работал над реформой отрасли, писал законопроекты, пытаясь создать систему, в которой было бы выгодно снимать качественное кино. Но в нынешних реалиях я не вижу предпосылок для появления чего-то достойного.

Я люблю кино. Я не обделен вниманием: на моем счету восемь картин, и я счастлив, что жизнь свела меня с великими режиссерами, на фильмах которых я вырос. Но сегодня я не понимаю, зачем нужны те «сказки», которые обрушились на зрителя. Из российского кино ушел автор. Тарковский, Пудовкин, Михалков — это именно авторы. Нравится вам их творчество или нет — вопрос второй, но это личности. Сегодня у меня даже не возникает желания заглянуть в титры: авторы современной продукции мне совершенно неинтересны.

Будучи академиком кино, я обязан просматривать конкурсные работы. Честно скажу: это настоящая мука и испытание. Удручает, что всё это создается при поддержке государства. Мне хочется собрать ответственных лиц, показать им эти фильмы и спросить: «А вам самим это нравится?»

Когда я дебютировал со своей картиной «Муму» в 1998 году, мне казалось, что индустрия будет развиваться, что это перспективное поле. Но сегодня я прихожу к выводу, что кинематограф — это искусство XX века, и в нем же он остался. Перехода в XXI век не произошло.

Сегодня я нашел смысл творчества в театре. Это совершенно иная концентрация внимания, другой способ подачи мысли и иное проживание актерской игры. Нашему театру «Модерн» уже десять лет, и я ни разу не пожалел о своем выборе. Мне близок системный подход: я воспринимаю театр как единый организм. Сегодня мы успешны: в нашем репертуаре 32 спектакля, и почти все идут с аншлагом.

Совсем скоро у нас премьера — «Семнадцать мгновений весны» по Юлиану Семенову. Признаюсь, ни одна постановка не давалась нам так тяжело. Скажу, что в нашем спектакле нет ничего от Татьяны Лиозновой. Ей в свое время понадобилась лирическая линия — например, знаменитая встреча разведчика с женой в кафе «Элефант», которой в реальности быть не могло, и это тогда был конфликт с Юлианом Семеновым.

Работать над этим материалом сложно. С одной стороны — литературный первоисточник, с другой — великий фильм, который давно стал фольклором. Это и детектив, и глубокое размышление о Великой Отечественной войне. Наши герои-разведчики для меня сродни иконописцам: они не подписывают своих работ, и об их подвигах знает лишь узкий круг.

Знакомые называют меня камикадзе, но я уверен в успехе. Спектакль уже вызывает живой интерес, и я верю, что он найдет своего зрителя.